Знакомство и дружба грибоедова с пушкиным

Исследовательская работа "Пушкин и Грибоедов"

знакомство и дружба грибоедова с пушкиным

Общеизвестно знакомство Грибоедова с Пушкиным. Значение этого был Грибоедов. Между ними не возникло глубокой сердечной дружбы того типа, . в истории русской литературы почти уникальный случай дружбы и единомыслия, столь Грибоедов и Пушкин почти одновременно поступили на службу в .. "Он надеялся увидеть меня в Петербурге; он жалел, что знакомство. Середина июня – знакомство с А. С. Пушкиным и В. К. Кюхельбекером. . и главнокомандующим гражданской частью Грузии. Дружба Грибоедова с.

Грибоедов в "персидской шапке". Куда же все-таки ехал Пушкин? Вопрос этот совсем не праздный, ведь не случайно же П. Вяземский, прекрасно знавший и Грибоедова, и Пушкина, сообщал в своих письмах и дневниках того периода, что Пушкин отправлялся куда-то "дальше", "на восток". Позволим себе высказать предположение, которое, конечно, следует еще подтвердить и доказать, что во время своих встреч в Петербурге Пушкин и Грибоедов могли договориться о том, что Грибоедов, имея полномочия по приему в состав своего посольства новых сотрудников, в случае приезда Пушкина в Тифлис попытается принять его на службу или просто возьмет его с собой в Персию.

Для Пушкина, как сотрудника Коллегии иностранных дел, которого никуда не отпускало начальство, такой поворот в судьбе мог быть весьма привлекательным, особо учитывая его желание воочию увидеть Персию и постоянные неувязки в тот период с устройством им своей личной жизни вспомним хотя бы о готовности поэта уехать в Китай в долгосрочную экспедицию. А само ужасное известие о гибели поэта-дипломата дошло до Пушкина уже в Москве около 20 марта, что не могло не внести коррективы в его планы, Ведь поэт, перестав торопиться, пробыл о Москве до 2 мая, причем он отправился сначала именно в Орел к генералу Ермолову, с которым Грибоедов служил долгие годы.

В Москве поэт обсуждал тегеранскую трагедию со многими своими знакомыми и друзьями, в том числе с сестрами Ушаковыми, о чем может свидетельствовать очень выразительный портрет Грибоедова, который Пушкин нарисовал позднее в альбоме Ел. Примечательно, что поэт изобразил Грибоедова именно в персидской шапке. Пушкин не скрывая от друзей, что он собирается на Кавказ, и эта новость не могла не вызывать и в Петербурге, и в Москве кривотолки, во-первых, о каком-то мифическом плане Пушкина бежать через турецкое побережье за границу, во-вторых, об опасности такого путешествия, а в-третьих, о бросающейся в глаза схожести судьбы поэта с судьбой Грибоедова.

Этот край может назваться врагом нашей литературы. Он лишил нас Грибоедова". Он уже написал "Горе от ума"". А в письме московского почт-директора А.

Я ехал в дальние края; Не шумных… жаждал я, Искал не злата, не честей В пыли средь копий и мечей. Поэт не мог не чувствовать витавшие и над ним порывы "роковой" судьбы.

Конечно, этот побег выглядел довольно странно. О планируемом отъезде поэта знали очень и очень многие, подорожная ему, хотя и с нарушениями, была выписана, Пушкин, приехав в Москву 14 марта, уехал из нее только в ночь на 2 мая. Получается, что недреманное око жандармского надзора почему-то выпустило из поля зрения поэта, и не специально ли Пушкину было дозволено все-таки отправиться на Кавказ, чтобы он мог воспеть впоследствии победы русского оружия? Пушкин выехал из С. Показательно, что уже 12 мая в Тифлисе генерал И.

Паскевич довел до сведения военного губернатора Грузии С. Стрекалова, что направляющийся на Кавказ Пушкин должен состоять под секретным надзором. При этом сам Пушкин прибыл в Тифлис только 27 мая. Вобравшее в себя впечатления от поездки па Кавказ, оно нс должно восприниматься только в качестве путевого дневника, ведь за внешней повествовательностью в нем просматривается явная художественная задача автора по осмыслению роли и предназначения поэта, оказавшегося в центре великих исторических событий.

При этом совсем неслучайно в "Путешествии" сквозной нотой звучит тема Грибоедова, оказавшегося первым в ряду страдальцев русской поэзии.

Многие загадки пушкинского путешествия в Арзрум еще не разгаданы. Почему поэт совершил свой дерзкий побег из-под неусыпного контроля властей? Действительно ли он, как это можно предположить, первоначально направлялся в Тифлис, чтобы встретить там Грибоедова и, как они заранее договаривались, поступить на службу в его посольство в Персии?

Была ли вообще мистическая встреча поэта с той самой арбой, на которой "тело Грибоеда" везли в Тифлис? А если эта встреча была, то где это произошло?

знакомство и дружба грибоедова с пушкиным

Неужели все-таки не в Гергерах ныне — Гаргар и не в тех местах, где стоял ранее и где стоит сегодня знаменитый памятник? Встречался ли все-таки Пушкин с вдовой Грибоедова и его тестем А. Можно ли вообще считать это путешествие Пушкина единственным заграничным в жизни поэта, или это было на тот момент лишь "внутрироссийское странствие"?

Исследовательская работа "Пушкин и Грибоедов"

Показательно, что свое путешествие Пушкин начал с посещения в Орле бывшего главнокомандующего на Кавказе генерала А. Из дневника Пушкина следует, что при встрече собеседники говорили и о суцьбе Грибоедова, хотя Пушкин упомянул не о его трагедии, и об отношении к его стихам Ермолова.

Не успел Пушкин выехать из Владикавказа, как 24 мая на пути по Дарьяльскому ущелью он встретил ту самую "искупительную миссию" персидского принца Хосров-Мирзы, направленную шахом Ирана в Петербург для извинений за гибель русского посольства в Тегеране.

Вот как Пушкин описал встречу с персидским поэтом Фазиль-ханом, находившимся в составе миссии: В некотором расстоянии от Казбека попались нам навстречу несколько колясок и затруднили узкую дорогу. Покамест экипажи разъезжались, конвойный офицер объявил нам, что он провожает придворного персидского поэта и, по моему желанию, представил меня Фазил-Хану.

Я, с помощию переводчика, начал было высокопарное восточное приветствие; но как же мне стало совестно, когда Фазил-Хан отвечал на мою неуместную затейливость простою, умной учтивостию порядочного человека! Вот урок нашей русской насмешливости. Вперед не стану судить о человеке по его бараньей папахе и по крашеным ногтям". О том, что эта встреча также навеяла Пушкину воспоминания о Грибоедове, свидетельствует хотя бы то, что в черновой редакции его очерка приводилась цитата из "Горя от ума"… Пушкин.

Ушаковой, где он запечатлел несколькими листами позднее самого Грибоедова в персидской шапке. А в своем наброске стихотворения, посвященного Фазиль-Хану, Пушкин совсем не случайно вспомнил любимых им, так же как и Грибоедовым, персидских поэтов Хафиза Гафиза и Саади: Благословен твой подвиг новый, Твой путь на север наш суровый, Где кратко царствует весна, Но где Гафиза и Саади Знакомы русским имена. Ты посетишь наш край полночный, Оставь же след… Цветы фантазии восточной Рассыпь на северных снегах.

Позднее, 5 июня, в военном лагере при Евфрате, Пушкин написал и еще одно стихотворение, "Из Гафиза", обращенное к Фаргат-беку, татарскому юноше, входившему в мусульманскую воинскую часть русской армии: Не пленяйся бранной славой, Не бросайся в бой кровавый С карабахскою толпой!

В черновике этого стихотворения сохранилась важная запись Пушкина: Фаргад-Беку", которая может свидетельствовать о том, что поэт задумывал тогда написать целый цикл стихов по-азербайджански "шеер" или "шеир" означает "стихотворение" из Хафиза и других персидских лириков, но не смог впоследствии этого сделать.

К тому же, по мнению исследователя Д. Белкина, указанный стих являлся своеобразным ответом на поэтическое творение "В Персию" поэта А. Муравьева, который вскоре совершит знаковое и отмеченное Пушкиным паломничество в Иерусалим. Стихотворение "Не пленяйся бранной славой…", скроенное из элементов русской и персидской лирики, отличает неодобрительное отношение поэта к жестокостям войны и его уверенность, что смерть не встретит "молодого красавца".

Такое же настроение человеколюбия и желания избежать лишних смертей звучит и в пушкинском описании последних минут жизни воевавшего в русских рядах и раненого Умбай-бека из Ширвана: Подле него рыдал его любимец. Мулла, стоя на коленях, читал молитвы. Умирающий бек был чрезвычайно спокоен и неподвижно глядел на молодого своего друга". Из книги Тайный русский календарь. В начале года Грибоедова приняли в масонскую ложу "Соединенные друзья", однако к политическим пристрастиям вольнодумцев, которые впоследствии возглавили "декабрьский бунт года", он оставался равнодушным.

Разделял ли тогда Грибоедов взгляды своих товарищей? Его больше занимала поэзия, театральная и драматургическая деятельность. Поглощенный атмосферой театра, он с охотой берется за перо и вместе с Шаховским, Хмельницким и Жандром пишет несколько сцен из второго акта к пьесе "Своя семья, или Замужняя невеста".

В журнале "Сын Отечества", издателем которого был Н. Греч, стали появляться короткие стихотворные произведения молодого поэта, литературоведческие и критические статьи, все более привлекавшие к нему внимание столичного общества. Следом за пьесой "Своя семья Его комедии ставят, о них спорят Можно не без основания предполагать, что слухи о литературных успехах сына дошли до Настасьи Федоровны, которая, как известно, осуждала пристрастие его к поэзии и могла принять меры, используя родственные связи, с тем, чтобы направить свое чадо на путь истинный.

Так или иначе 9 июня года Грибоедова приняли на службу в Государственную коллегию иностранных дел на должность губернского секретаря в соответствии с существовавшей тогда Табелью о рангах для должностных гражданских лиц. Почти одновременно с Александром приступили к работе в Коллегии иностранных дел выпускники Царскосельского лицея Вильгельм Кюхельбекер и Александр Пушкин.

В числе новых знакомых значится и коллега Грибоедова по службе камер-юнкер Александр Завадовский, как известно, подтолкнувший своего сослуживца, с которым он вместе проживал, к неблаговидному поступку.

История эта началась в ноябре года и закончилась кровавой развязкой. Грибоедов тяжело переживал случившееся.

знакомство и дружба грибоедова с пушкиным

Степан Бегичев вспоминал письмо своего друга письмо у него, к сожалению, не сохранилось: Не на этот ли период жизни, затуманенной "некоторыми облаками: В это время после подписания Гюлистанского мирного договора налаживались непростые отношения России с Персией. В течение четырех лет Персия всячески старалась пересмотреть в свою пользу ряд положений мирного договора. Россия настаивала на укреплении своих экономических позиций в этом регионе и на сохранении существующих границ.

Дело шло к полному признанию Персией Гюлистанского договора. Уже в декабре года Указ Государственной коллегии иностранных дел гласил: При нем определить Секретаря Канцелярского служителя и переводчика для восточных языков". Первоочередной задачей Мазаровича, естественно, являлось заполнение вакансий достойными кандидатами. Его выбор пал на Грибоедова. Была ли снова причастна к новому назначению мать Грибоедова, неизвестно; во всяком случае вырвать его из вихря светской жизни, которая, в конце концов, привела сына к дуэли, стало ее заветным желанием.

Приняв предложение вице-канцлера графа Нессельроде занять должность секретаря-переводчика в новой русской миссии, Грибоедов перед отправлением в Персию ревностно занялся изучением персидского и арабского языков у известного востоковеда Деманжа и в короткий срок сделал блестящие успехи. С присущей ему энергией, когда дело доходило до познания новых наук, он перечитывал научную литературу по Востоку, изучал обычаи и нравы мусульман, торговые отношения Горожане ютились в более или менее сохранившейся центральной части Правобережья.

Там же на главной площади в гостинице, которую содержал француз Поль, остановились секретарь новой дипломатической миссии и его сослуживец. В Тифлисе их ждали давно, но не только в военной администрации главноуправляющего гражданской частью в Грузии, но и в Нижегородском драгунском полку, расквартирован ном недалеко от Тифлиса.

Воспитатель Грибоедова Готлиб Ион вспоминал: Неожиданный оборот событий омрачил первые дни пребывания Грибоедова в грузинской столице. Корнет Якубович после петербургской дуэли оказался единственным из всех участников той драмы, разыгравшейся на Волковом поле, который понес, как он считал, самое суровое наказание в виде "ссылки на Кавказ" и, уязвленный этим, жаждал отмщения.

Виновником столь "незаслуженной" кары он считал Грибоедова и потому, прослышав о предстоящем приезде своего "обидчика", решил свести с ним старые счеты. Современники утверждали, что Якубович был великолепным рассказчиком и конечно же в угоду себе сумел не только восстановить офицера ермоловской администрации адъютанта Муравьева против своего противника, но и заручился его согласием быть секундантом.

Встретившись с Грибоедовым, которого он поджидал в трактире француза Поля, Якубович напомнил ему об отложенной дуэли, которую необходимо было завершить.

Грибоедов пытался вразумить Якубовича, объясняя, что не испытывает к нему неприязни и не видит за ним какой-либо вины, но соперник не унимался: Я обещался честным словом покойному графу отомстить, - повторял Якубович.

Убеждения не помогали, и Грибоедов вынужден был согласиться. Я нашел Татарскую могилу, мимо которой шла дорога в Кахетию; у сей дороги был овраг, в котором можно было хорошо скрыться. Тут я назначил быть поединку. Я воротился к Грибоедову в трактир, где он остановился, сказал Амбургеру, чтобы они не выезжали прежде моего возвращения к ним, вымерил с ним количество пороху, которое должно было положить в пистолеты, и пошел к Якубовичу".

В то же утро, переехав по единственному тогда мосту на левый берег Куры, все четверо и медик Миллер поднялись в гору, мимо деревни Куки и нескольких могил на ее окраине, и оказались на месте.

Они были без сюртуков. Якубович тотчас подвинулся к своему барьеру смелым шагом и дожидался выстрела Грибоедова. Грибоедов подвинулся на два шага; они постояли одну минуту в сем положении. Наконец Якубович, вышедши из терпения, выстрелил.

Он метил в ногу, потому что не хотел убить Грибоедова, но пуля попала ему в левую кисть руки. Грибоедов приподнял окровавленную руку, показал ее нам и навел пистолет на Якубовича. Он имел все право подвинуться к барьеру, но, приметя, что Якубович метил ему в ногу, он не захотел воспользоваться предстоящим ему преимуществом; он не подвинулся и выстрелил. Пуля пролетела у Якубовича под самым затылком и ударилась в землю; она так близко пролетела, что Якубович полагал себя раненым: Сразу же после окончания поединка было решено скрыть его, чтобы избежать каких-либо нежелательных последствий, а ранение Грибоедова в руку признать результатом его падения с лошади якобы во время охоты.

Очерк жизни и творчества А.С.Грибоедова | Современные педагогические технологии

Ему нужна была особая аппликатура". К этому кожаному чехольчику, который он надевал на мизинец, Грибоедов быстро привык и продолжил играть, доставляя удовольствие слушателям.

Несмотря на желание участников тифлисской дуэли сохранить ее в тайне, случившееся все же стало известно Ермолову. Вернувшись на короткий срок в Тифлис, генерал вызвал к себе Грибоедова и дружески пожурил его, в то время как Якубович уже в который раз оказался на гауптвахте, а затем его отправили к месту расположения полка, который находился недалеко, в Кахетии.

Оправившись от ранения, Грибоедов приступил к своим служебным обязанностям. В первую очередь он стал знакомиться с городом. Благодатный край, каким являлась Грузия, и важное стратегическое положение страны и столицы приковывали внимание грозных соседей.

Последний сокрушительный удар нанесли городу в году полчища Ага-Мухамед-хана. Часть города лежала в руинах. На них и обратили внимание и Грибоедов и Амбургер при въезде в Тифлис. Центр города обустраивался новыми зданиями, крытыми постройками караван-сараев, площадями, европейскими и экзотическими азиатскими кварталами.

Новая обстановка и богатые впечатления вызвали у Грибоедова очередной прилив творческих сил. Он уже не ограничивается только путевыми набросками, которые Степан Бегичев просил его делать в пути, специально подарив для этого перед отъездом друга походную чернильницу. Пишу, мой друг, пишу, пишу. Жаль только, что некому прочесть", - делился с ним своими переживаниями Грибоедов в письме от 29 января года, которым начинаются его путевые заметки "Тифлис - Тегеран".

К сожалению, ни одно из произведений того периода и даже стихотворные строки не дошли до. Прерванный в Тифлисе на три месяца путь из Петербурга в Тавриз продолжился после того, как генерал Ермолов, возвратясь из Чечни, где он возводил крепость Грозную и усмирял горцев, дал молодому дипломату-советнику наставления и рекомендации по поводу предстоящей миссии. Вместе с Грибоедовым выехали Мазарович, переводчики и другие члены миссии.

Впереди их ждала долгая дорога в Тавриз, где в то время размещалось российское консульство в Персии. Русскую миссию со всеми подобающими почестями встретили и провели в комнату для ожидания. И снова серебряные подносы с фруктами и восточными сладостями, которые так понравились Грибоедову еще в Тавризе.

Вскоре их завели в тронную и указали места. В зал вошла многочисленная свита. Три залпа фальконетов возвестили о появлении шаха иранского Фетх-Али. Сухощавый, среднего роста, бледнолицый, с серыми невыразительными глазами, он казался непривлекательным. Лишь известная всему Ирану черная борода поражала воображение не только иностранцев, но и местных чиновников, имеющих возможность лицезреть иранского правителя. С большой короной на голове, в центре которой красовался огромный брильянт, в пышном одеянии, унизанном жемчугами, он восседал на троне и с напыщенным величием, так свойствен ным лицам малого роста, следил за подношением даров, посланных могущественным российским монархом.

Аудиенция у шаха продолжалась недолго, так как Фетх-Али не выдерживал непомерной тяжести короны и одежды, в которую облачился по торжественному случаю приема русских посланников.

Дипломатическая служба Александра Грибоедова началась с собирания сведений о русских солдатах, попавших в плен, которых по мирному Гюлистанскому договору, подписанному между Персией и Россией, персидское правительство обязано было вернуть, но не спешило этого делать. В то время под знаменами персов находился большой отряд, сформированный из русских пленных и дезертиров, под командованием бывшего ротмистра Нижегородского драгунского полка Самсона Макинцева, который сам сбежал в Персию в году.

Многие из числа "русского батальона", как его называли персияне, под воздействием активной агитации Грибоедова пожелали вернуться на родину, но этому противилось персидское начальство всех уровней. Спасение русских солдат становится делом чести для Грибоедова. Трудная, неблагодарная миссия по возвращению пленных, которая лишь увеличивала круг его недоброжелателей среди персидских правителей, мусульманского духовенства и знатных горожан, узревших в этом покушение на их собственность, каковой они считали пленных русских солдат, требовала от Грибоедова громадного нервного напряжения, колоссального терпения и настойчивос ти.

Находившийся в то время в Чечне генерал Ермолов остался очень доволен действиями Грибоедова, его решимостью и твердостью намерений вернуть русских военнопленных, несмотря на множество препятствий со стороны персидских чиновников и самого Аббас-Мирзы наследного принца, властителя Азербайджанас которым ему пришлось вести трудные переговоры.

Желая знать подробности дела, генерал даже вызвал к себе молодого дипломата для отчета. Между тем сам Грибоедов по прибытии ночью 2 октября года в Тифлис огорчился тем обстоятельством, что все его обещания об отмене наказания, благодаря которым ему удалось убедить русских солдат вернуться на родину, оказались невыполнимыми. Половине солдат грозили каторжные работы за измену. Неудержимый порыв доброты заслонил тогда от вас неизбежные последствия, развертывающиеся теперь, и вот я оказался дураком и обманщиком!

Вынудили у меня признание, что я давно отшатнулся, отложился от всякого письма, охоты нет, ума нет - вы досадовали. И я дал ее с трепетом А дальше, будто в ту же минуту появился невысокого роста человек, произнес слова: Над головой ярко светили звезды.

Он зажег свечу и сел писать, помня о своем обещании незнакомке. Так или иначе, именно в Персии, вдали от российской столицы, где обнаружились первые его драматические дарования, и от Москвы, где обитали персонажи его произведения, созрел и стал воплощаться замысел пьесы "Горе от ума". Разразившаяся турецко-иранская война и закрытие торгового тракта Трапезунд-Тавриз подстегнули русскую миссию проявить повышенный интерес к торговым делам Ирана с целью извлечь для Российской империи определенные выгоды.

Грибоедов принимает активное участие в сборе нужной информации о торговом обороте различных стран, подготовке проекта договора о транзитной торговле и выработке правил льготной торговли с Ираном, что было одним из главных условий Гюлистанского договора - "О свободной торговле как российским, так и персидским подданным в пределах чужих государств".

Предоставленные льготы способствовали развитию оптовой торговли и учреждению в Закавказье, и в частности Тифлисе, представительств и торговых домов, для которых следовало построить крупные складские помещения. Все это сулило, наперекор английским планам, значительное оживление торговли с Россией, а отсюда и влияние на Иран.

В этот период участились и приезды Грибоедова в Тифлис, где его с радостью встречали в штабе Ермолова. В очередной раз, в конце октября года, в самый разгар ирано-турецкой войны, Грибоедова вызвали в Тифлис для подробного доклада генералу Ермолову о положении дел в Иране и текущих делах. По дороге произошло непредвиденное событие, которое, возможно, сыграло важную роль в судьбе Грибоедова.

Упав с лошади, он сломал руку, как оказалось, в двух местах. Местный врач наложил лубок, и лишь после этого он предстал перед Ермоловым в его тифлисской резиденции. Генерал Ермолов 20 ноября года, находясь уже в Георгиевске, понимая серьезность травмы, полученной секретарем русской миссии, вновь напомнил вице-канцлеру о своем ходатайстве назначить титулярному советнику Грибоедову очередной чин: Он знает хорошо и в правилах персидского языка и уже занимается в переводе при господине Мазаровиче важнейших бумаг.

Прошу всепокорнейше исходатайствовать ему Всемилостивейшую награду, ибо кроме заслуг его одно пребывание между персиянами столько долгое время, может уже обратить на него внимание Сломанная рука заживала плохо и, как выяснилось, неудачно срослась.

В Тифлисе Грибоедову пришлось вновь сломать ее и наложить новые лубки. Эта мучительная операция принесла много страданий, но время, проведенное в знакомой городской среде, не обремененное каждодневными служебными заботами, он постарался использовать себе во благо. Ценой физических страданий он заслужил благословение судьбы.

Сон, который привиделся ему в звездную персидскую ночь, запал глубоко в душу: И вот в Тифлисе такая возможность появилась. Огромный поэтический сгусток энергии, накопившийся в нем, вырывался наружу. Он писал, писал свободно, и сцены, сменяясь одна за другой, складывались в действия. Они, словно живые и такие знакомые, всплывали перед ним из прежней жизни. В прохладную погоду, облачившись в шерстяной архалук, он почти не выходил из дома и в течение дня трудился над комедией.

Успешно окончив Царскосельский лицей с серебряной медалью и отличным аттестатом, он вместе с Пушкиным, Горчаковым и Корсаковым был зачислен на службу в Главный архив Коллегии иностранных дел, тогда-то и состоялось их первое знакомство.

Но затем Кюхельбекер увлекся преподаванием русской словесности и В сентябре года Кюхельбекер отправился за границу.

Окунувшись в политические страсти, которые бурлили в Италии и Греции, он увлекся идеями конституционной власти. В ноябре Кюхельбекер посетил Веймар, где познакомился с Гёте, а затем и Париж, где выступал с лекциями о русской литературе. Лекции русского поэта были настолько радикальными, что парижская полиция поспешила их запретить. Когда в конце года Кюхельбекер вернулся в Россию, его друзья, боясь осложнений с официальной властью, порекомендовали ему покинуть российскую столицу и переехать на Кавказ.

Грибоедов радостно встретил его в Тифлисе. Грибоедова, - писал Кюхельбекер в году. Личность Грибоедова и его поэтический дар оказали сильное влияние на творчество Кюхельбекера. Он остался верен дружбе и высоко ценил талант поэта и его бессмертную комедию, ограждая автора от нападок недоброжелателей после его трагической гибели. Сам же Грибоедов, разборчивый на знакомства, угадал в Кюхельбекере недюжинную натуру и собрата по перу.

Как и все, кто с ним общался, Александр признавал в этом худощавом, странноватом Вильгельме человека необыкновенного. В квартире на Экзаршеской, рядом с Сионским собором, где проживал Грибоедов, кроме Кюхельбекера бывали тифлисский губернатор Роман Ховен, поэт Александр Шишков, коллега поэта, секретарь канцелярии главнокомандующего в Грузии Петр Сахно-Устимович и.

Желанными гостями у Грибоедова бывали сыновья известной в то время грузинской поэтессы Текле Багратиони, младшей дочери грузинского царя Ираклия II. Она жила по соседству с Грибоедовым на Экзаршеской площади с детьми Александром, Дмитрием и Вахтангом. Вечерами Грибоедова видели во многих тифлисских домах, но чаще всего он бывал у рано овдовевшей Прасковьи Николаевны Ахвердовой урожденная Арсеньева, она приходилась родственницей по материнской линии Михаилу Юрьевичу Лермонтову.

Красивая образованная женщина вышла замуж за генерал-майора, начальника артиллерии Отдельного Кавказского корпуса Федора Исаевича Ахвердова, но семейное счастье их длилось недолго. В году генерал-майор Ахвердов скончался. По этому поводу в письме к Рыхлевскому в том же году Грибоедов сокрушался: Один сошел с ума.

Другой пал от изменнической руки, Ахвердов от рук мирных благодетельных, докторских, жаль его семейство Будучи военным офицером, воспитанником Пажеского корпуса, участником Отечествен ной войны года, Александр Чавчавадзе находился в должности адъютанта фельдмарша ла Барклая-де-Толли, был ранен под Лейпцигом, дошел до Парижа. За боевые подвиги князя наградили золотой саблей и орденом Святого Георгия 4-й степени; в летнем возрасте в чине полковника он возвратился в Грузию, где принял участие в покорении горцев и в войне против Персии.

Из-за этого часто отсутствовал в семье, и во флигеле в основном проживали его мать Мариам, жена Саломэ и дети Нина, Катенька и Давид. Дети в отсутствие отца все время проводили у Прасковьи Николаевны, которая с огромным удовольствием занималась их воспитанием. Нина Чавчавадзе и Софья Ахвердова были ровесницами, и в тот год, когда Александр Сергеевич Грибоедов, оправившись после перелома руки, навестил впервые гостеприимный дом вдовы, им минуло девять лет.

Грибоедов, несмотря на строгий взгляд, высокий рост и очки, которые делали его еще более взрослым, при виде детей преображался - шутил, играл и веселился с ними, но наибольший восторг вызывала у детей игра Грибоедова на фортепьяно.

Хорошо воспитанные девочки уже неплохо говорили по-французски и свободно изъяснялись по-русски. Ниночка Чавчавадзе была очень хороша. До знакомства с ней он уже мог слышать от генерала Ермолова удивительно трогательную историю, которая приключилась с главноуправляющим Кавказа, когда однажды князь Александр Чавчавадзе пригласил его к себе в родовое имение в Цинандали.

При виде маленькой Нины, которую ему представили, обычно строгий с виду генерал просиял и воскликнул: И тут же, обратившись к родным, произнес: А спустя некоторое время сердце матери почувствовало что-то неладное. Саломэ вышла поискать дочь и нашла ее в спальне перед зеркалом, пытающуюся материнскими ножницами отстричь свои длинные ресницы. Сейчас на Грибоедова смотрела девочка-подросток, которой он, выполняя ее просьбу, часами играл на фортепьяно все что ни приходило ему в голову: От ее внимательного взгляда не ускользало, что, прежде чем сесть за инструмент, он старался незаметно надеть на мизинец какой-то чехольчик, после чего начинал играть.

У себя на квартире Грибоедов продолжал упражняться на фортепьяно, выписанном из Петербурга. Наконец-то оно нашло своего хозяина. Он боялся прервать даже ненадолго работу над комедией, но и не хотел заранее выставлять ее на суд перед каждым встречным, даже перед Тимковским, который слыл умным, авторитетным человеком. Внезапная смерть Амлиха, преданного слуги и спутника в течение 15 лет, о которой сообщал Грибоедов в письме Кюхельбекеру от 1 октября года, сделала поэта еще более одиноким и даже угрюмым.

Трудно сказать, что перевесило в его желании уйти в отпуск, на который без серьезных возражений согласился Ермолов: Однако желание показать свой труд было более предпочтительной и важной причиной. Мечущаяся душа стремилась в Москву, к друзьям Им он вез с собой то, что считал самым ценным, - комедию "Горе от ума". Будучи человеком тщеславным, он спешил вынести на суд соотечественников свою комедию, хорошо понимая, что широкое признание "Горе от ума" в случае успеха может получить лишь в России, на подмостках столичных театров.

Тифлис провожал поэта цветущим миндалем в зелени садов. Весна только вступала в этот край, с которым он расставался. Первым, с кем посчастливилось встретиться в Москве, поговорить обо всем и кому он прочел "Горе от ума", был Степан Бегичев.

Грибоедов даже некоторое время после приезда в Москву жил у него в доме на Мясницкой. Взыскательный Бегичев не преминул вступить с автором в полемику, Грибоедов с яростью отстаивал свою правоту. То, что произошло потом, вспоминает сам Бегичев: И через неделю первый акт был вновь написан". Бегичев уговорил Грибоедова уехать с ним в село Дмитровское, под Тулой, где находилось его родовое имение.